Световая Морось 1283x722

Можно сказать, что целью психоэнергетической практики является восприятие новых энергетических полей. Но прогресс на этом пути никогда не бывает плавным. Месяцы и даже годы застоя чередуются всплесками, переводящими практика на новый виток осознания. Об одном из таких достижений, точнее, его преддверии, я и хочу вам рассказать.

Многие годы в жизнь искателя вторгаются самые разные ощущения той или иной степени осознаваемости. От сверхслабых, едва регистрируемых вниманием, до сверхсильных, врывающихся в восприятие подобно снежной лавине. Обычно эти сигналы воспринимаются как движение аморфных потоков в теле или непосредственно возле него. Иногда Большая Реальность прорывается через визуальный и аудиальный каналы, но случается это гораздо реже. Все эти круги, вспышки и прочий «визуальный шум», а также звуки неясной природы, время от времени просачиваются через жёсткие фильтры восприятия. Мало кто придаёт им значение. Послышалось, померещилось, показалось — отмахиваемся мы, убедившись, что привычная картина мира полностью восстановлена.

Но приходит время, когда игнорировать весь этот семантический хаос уже не представляется возможным. Взрыв необычного восприятия является ничем иным, как предвестником Видения. Ударение на первый слог.

К Видению можно прийти спустя десятилетия упорной практики, но есть люди, которые открывают его вследствие травм и потрясений. Оно, по всей видимости, известно маленьким детям и многим высокоразвитым животным. Узкие рамки человеческого восприятия предписывают нам осознавать мир как совокупность предметов и явлений — и никак иначе. Видению в нём нет места. Оно отходит на задний план и полностью вытесняется ещё в раннем детстве. Социализируясь, ребёнок усваивает и бессознательно принимает единственную картину мира, и только её. Полностью, без вариантов.

Видение — это восприятие мира как энергии. Отдельные материальные объекты с их формой, массой, плотностью и прочими стабильными характеристиками в режиме Видения перестают существовать.

Видящие утверждают, что энергетическая реальность состоит из бесчисленного количества светящихся нитей или эманаций. Эманации образуют сложноорганизованные структуры. Они известны нам как люди, горы, дома, деревья, собаки и т.д. и т.п. Видящие могут воспринимать и те энергетические поля, которые в обычном состоянии сознания для нас попросту не существуют. Мы их не воспринимаем. Вообще.

Эманации несут в себе свечение, которое является ничем иным, как осознанием.

Осознание — это свет. Вселенная переполнена светом. И мы, люди, одни из самых ярких в мире существ, являемся наглядным тому примером.

Пусть вас не вводит в заблуждение моя уверенность. Открытия в этой захватывающей области мне только предстоят. Здесь же мне хочется рассказать о предшествующих видению феноменах. Точнее, об одном из них.

Пять лет назад мне как-то особенно не сиделось на месте. Оказавшись в Шри Ланке, я решил забраться на самую известную и одну из самых красивых местных гор — Шри Паду. Встретить на её вершине рассвет.

Давно укоренившиеся на острове буддизм с индуизмом считают Шри Паду священной. Поздно проникшее сюда христианство, не в силах сдержать ревность, придумало собственный миф, назвав гору Пиком Адама. Как бы там ни было, но на вершину не иссякает поток двуногих гостей. Как туристов-иностранцев, так и местных паломников.

Добраться до подножия Шри Пады с высокогорной Нувара Элии оказалось тем ещё испытанием. Последний автобус высадил меня на опустевшем вокзале в глубокой провинции — и всё, иди куда хочешь. После часа скитаний по безлюдному ночному городу мне посчастливилось словить обкуренного рикшу. Он и отвёз меня к Шри Паде. Выбравшись из тесной трёхколёсной железяки я чувствовал, что готов заснуть стоя.

Признаюсь, я соня. По ночам мне хочется спать, а не тыняться где попало. Ночные автобусные переезды моё тело не очень любит. Да что там! Если речь идёт о нескольких лишних часах сна, я готов проигнорировать даже встречу Нового Года.

Сейчас же мне предстояла не только бессонная, но и очень активная ночь. Топ-топ, топ-топ. И так до утра.

До рассвета оставалось пять или шесть часов, которые нужно было растянуть на медленное, монотонное восхождение. Путь наверх оказался усыпан ступами, монастырями и прочими святынями. Но моё, стремящееся забыться во сне, сознание всю эту красоту плохо воспринимало.

Ступеньки сужались, количество поднимающихся туристов возрастало. «Откуда берутся все эти люди?!» недоумевал я. На подступах к вершине толпа была такой плотной, что приходилось стоять в очереди по несколько десятков минут. Спешить, правда, было некуда. Небо на востоке не думало разгораться.

На самой вершине время стало резиновым. Холодный ветер пробирал до костей. Воспалённые от бессонницы веки автоматически закрывались. В ближайшем и единственном «кафе» (в детстве я сам строил такие халабуды) нашёлся грязный, засаленный плед. Я брезгливо набросил его поверх свитера, но теплее не стало. Через минуту до меня дошло, что я никак не могу нагреть плед теплом своего тела…

Рассвет в горах — это больше чем восторг. Это экстаз. Долгожданный восход огненного светила воспринимается не иначе, как праздник жизни. Вот оно, спасительное тепло! Сонливость никуда не делась, но удушающий холод растворялся в первых лучах поднимающегося солнца. По мере того, как красно-розовый свет заливал открывающийся ландшафт, лица людей оттаивали и расслаблялись.

Тогда же я увидел странный визуальный эффект, который некоторые называют «тенью горы». В утренней дымке на юго-западе красовалась гигантская пирамида совершенной формы. Оптический феномен? Изощрённая галлюцинация? Размышлять о свойствах света, геометрии и прочей интеллектуальной камасутре не было ни малейших сил. Я сфотографировал пирамиду и начал спуск. Но уже по другому маршруту. С другой стороны горы.

После двух часов монотонного шагания по ступенькам до меня начало доходить, что спуск будет намного дольше подъёма. Быстро выпрыгнувшее в небо солнце отправило в рюкзак свитер, но спровоцировало ещё большую сонливость. Я стал испытывать состояние, хорошо знакомое мастерам восточных единоборств: ясное сознание на фоне сильной телесной усталости. Неуверенно переставляя ноги, я из последних сил поддерживал  равновесие и контроль.

Остановившись на одной из бесчисленных ступенек, я достал из рюкзака воду. Сделал глоток или два, уставившись в пространство перед собой отстранённым взглядом. Очевидно, моё внимание слегка расфокусировалось. В ушах появился тихий гул. Я продолжал смотреть вперёд, но от смертельной усталости не осталось и следа.

Шёл очень странный дождь. Он был везде, куда бы я ни смотрел. Пространство наполнилось дождевой моросью. Только вместо капель воды были линии света.

Я несколько раз моргнул. Дождь из света не прекращался. Я сел на ближайший камень и сосредоточился на необычном явлении.

Нити света иногда меняли направление, но не переставали заполнять зрительное поле. Я заметил, что восприятие «светового дождя» требует непривычной сосредоточенности и лёгкой зрительной расфокусировки. При привычной фиксации взгляда на окружающих предметах светящиеся нити исчезали почти полностью. И наоборот, при расфокусировании внимания на «пустом» воздушном пространстве, возникали вновь.

Через минуту я не сомневался, что имею дело с предвестником видения. «Тело» расширилось, в солнечном сплетении чувствовалась пульсация. Вот оно, Видение! На расстоянии вытянутой руки! Я начал экспериментировать с восприятием прямо здесь, на камне. Но ничего не происходило. В то утро моё сознание оказалось не готово к более радикальным переменам.

Разные люди говорят о том, что видение всё меняет. Воспринимать (а значит, знать) намного больше остальных собратьев по виду — скорее испытание, чем благо. В тот день я чувствовал, что не готов идти так далеко. Пока не готов. Какая-то часть меня отказывалась обрывать особенно дорогие мне нити…

Через десять-пятнадцать минут я с удивлением отметил, что полностью восстановил силы. Световой дождь исчез после того, как я снова сосредоточился на ступеньках. Путь предстоял долгий, но ни монотонный спуск, ни сонливость, ни усиливающаяся жара меня уже не волновали.

Сейчас я понимаю, что необычный зрительный эффект был спровоцирован бессонницей, усталостью и долгим пребыванием на вершине, которую без преувеличения можно считать Местом Силы. Позже я узнал, что этот феномен не уникален и знаком практикам, регулярно работающим над созерцанием и остановкой внутреннего диалога.   

С тех пор «световая морось» стала частым гостем в моей, быстро меняющейся жизни. Без всяких Мест Силы, усталости и бессонных ночей. Как и многие другие феномены, о которых ещё рано (да и попросту сложно) говорить. Но тот день на горе был особенным. Судьба подвела меня к порогу и красноречиво намекнула на изменения. УЖЕ произошедшие, но ещё НЕ ПРОЯВЛЕННЫЕ в актуальной реальности бытия.

Юрий Демченко

2016

Share Button