web

В первой половине нулевых, когда в мой карман текли скорее доллары, чем мудрость и осознание, я оказался в египетском Шарм аль Шейхе. Поселившись в одном из лучших отелей, я быстро почувствовал себя чужим среди услужливого персонала и скучающих миллионеров. Двух дней хватило на посещение каждого из пяти или шести ресторанов (включая блюз-бар со строгим дресс-кодом) и каждого из четырёх или пяти бассейнов, не считая многочисленных джакузи, горок и водопадов. На третий день мне стало по-настоящему скучно.

В темное время суток почти весь отель собирался на большой ресторанной площадке с живой музыкой, восточными танцами и висящим над головой звездным египетским небом. В тот вечер мы забронировали столик возле самой сцены. Технично, но без огонька танцевала русская девушка. Между столами носились дети.

Вечер превращался в ярмарку тщеславия и гедонизма, как вдруг заиграла мощная, ритмичная музыка. На сцену вышел красиво одетый мужчина, поклонился и начал медленно раскручиваться на месте. Его длинная, до самого пола юбка поднималась все выше, а сам танцор все быстрее, в такт музыке, оборачивался вокруг своей оси. Музыка ускорялась, каблуки танцора всё быстрее отрывались от сцены. Через несколько минут его движения слились в единый, разноцветный вихрь.

Юбка оказалась не одна. Непрерывно кружась, танцор снял через голову не менее пяти юбок. Ресторан взрывался овациями. Это было эффектно, но меня поражала динамика. Этот танец и близко не напоминал вялые, экстатические кружения дервишей. В нем воплощалась сила воина, точность спортсмена и тотальный контроль, парадоксальным образом сочетавшийся с полной отрешенностью. Даже бегающие друг за другом дети притихли, всматриваясь в вихрь, который кружился на сцене.

Чем-то зацепил меня этот танец. Как-то, смертельно устав после очередной экскурсии, я все же вышел из номера, чтобы послушать и посмотреть на египетского танцора еще раз. Затем, стоя на высокой террасе, долго смотрел в чернеющий морской горизонт. Я предчувствовал события, где сам буду «танцевать» этот танец, снимая вместе с очередной юбкой куски собственной кожи.

Время в некотором смысле материально. Оно проходит через наши тела, и этот момент контакта мы называем настоящим. Прошлое мы уже знаем, смотрим на него по привычке и перебираем хорошо знакомые эпизоды. Наши мысли почти всегда сзади, в том времени, которое ушло безвозвратно, оставив в телах эмоциональный шлейф той или иной силы. Подтверждая правильность когда-то выбранных дорожек, мы замораживаем себя в прошлом, теряем текучесть. Восприятие со временем тускнеет, краски блекнут… Остаётся ходячий шаблон из идей, мнений и прочих иллюзий, извергаемых в пространство стереотипными, набившими оскомину эмоциями.

Помните яркость красок в раннем детстве? Радость и удивление от переживаемых мелочей? Свежее восприятие мира, и себя в нем, возможно лишь при условии постоянного развития и обновления.

Говоря об изменениях, я имею в виду глобальное переформатирование нашей человеческой природы. Не знаю, куда занесет человечество эволюция, но многие из нас уже в течение десятилетия могут кардинально раздвинуть диапазон собственного восприятия. Именно здесь, в постоянном расширении доступных осознанию полей, лежит возможность обойти роковую несправедливость, которая ждет каждое родившееся существо. По крайней мере, мне хочется в это верить.

Самотрансформация — увлекательный, но болезненный процесс. Настолько болезненный, что многие искатели предпочитают не замечать лакуны особо «заряженных» эмоций в собственном поле. В самых тяжелых случаях существует запрет на восприятие тех или иных ситуаций. Практик может долгие годы попадать в эмоциональные кризисы, никак не решаясь повернуться лицом к объекту собственного страха.

Это порочный подход. Дорогу с оживленным движением надо проходить быстро. Собрав всю свою волю, осознавая каждый шаг. Долго топтаться на оживленном перекрестке — самая нежелательная ситуация из всех возможных.

Радикальные цели требуют радикальных действий. Я понимал это особенно остро, глядя на столпившиеся на полке альбомы с фотографиями. Два десятка альбомов по двести фотографий в каждом! Каждая из них что-то для меня значила. Закрепляла и подтверждала мой образ себя. Такой правильный, приятный и непротиворечивый. В какое-то время эти альбомы стали моим аватаром, бумажным двойником, расположившимся на полке в хронологическом порядке.

В моей личной истории было мало болезненных и просто печальных фактов. Наоборот, моя значимость подтверждалась чаще, чем у подавляющего большинства сверстников. Одним из первых в школе попал за границу, встречался с красивыми девушками, стал частью успешного бизнеса, общался со знаменитостями, строил собственный дом и многое, многое другое. Что тут говорить — я любил свою личную историю.

Но настал момент, когда она стала невыносима.

Природа собственной важности чрезвычайно коварна. Она, как кровавые ацтекские боги, постоянно жаждет подтверждения в виде новых свершений. Взлелеянная прошлыми успехами важность никогда не успокоится, пока рядом будут другие, более успешные собратья по виду. Жизнь превращается в погоню за успехом. Только бы получить подтверждение что ты крут, умен, красив и вообще, такой классный-классный.

Я думал об этом, глядя на скопившиеся альбомы. С первой цветной фотографии, снятой в канун нового 1992 года на бушующем атлантическом побережье и до последней, с какого-то дня рождения, они впитали в себя мои давно пережитые эмоции. Я знал, что не смогу забрать их с собой. Все эти фото были похожи на тяжелый золотой слиток, который невозможно продать и остается только любоваться. Я представил себя, сгорбленного и стареющего, волочащего этот кусок золота до конца своих дней. А потом взял первый альбом…

Моя тяжелая, взлелеянная важностью личность сгорала в дыму костра. Процесс был болезненным и жестким. Но потом пришла легкость. Не облегчение, а именно легкость. Утопающий выбросил тяжелый золотой слиток, тянувший его ко дну. Вынырнув, сделав, долгожданный вдох, он видит небо. И со всей ясностью осознает, что за кусок золота, который валяется сейчас где-то на дне, не стоило держаться.

Следующей «юбкой», которую пришлось снять, был для меня страх.

Переселившись в новый, стоявший на краю большого лесного массива дом, я столкнулся с неожиданной и неприятной особенностью. Гуляя в темное время суток с собакой, я мог позволить себе углубиться в лес не более чем на пятьдесят-восемьдесят метров. Дальше боялся. Казалось, существует барьер, через который я не мог переступить.

Настоящего, животного страха в сознательной жизни я почти не испытывал. Могу вспомнить один единственный случай, который, как ни парадоксально звучит, оставил после себя приятные воспоминания.

В четырнадцать лет моя жизнь круто изменилась. Я получил доступ к сейфу с оружием. Вчерашний ребенок учился быть ответственным мужчиной. Мне нравился наш загородный дом, откуда я совершал самостоятельные ночные вылазки в поля с отцовским карабином. Для выросшего в большом городе подростка лучшего времяпровождения невозможно было представить.

Сидел я как-то в засаде то ли на ондатру, то ли на бобра возле маленькой, протекавшей в большом овраге речки. В ближайших ста метрах не было ни единого дерева. Не было даже кустов. Только неподвижно сидящий на пеньке человек отбрасывал длинную тень при полной, клонившейся к горизонту луне. Этим человеком был я.

Помню стремительно приближавшийся шелест мощных крыльев. В следующее мгновение мне на голову бросили терновый венок, да еще и придавили сверху. От неожиданности я  не смог даже вскрикнуть. По телу прошёл мощный спазм. Голова неестественно вывернулась, и я увидел большой силуэт взлетающей птицы. Это была сова, филин или какой-то другой представитель ночных пернатых. Думаю, она была шокирована не меньше меня.

С тех пор прошло много времени, и тело забыло, что такое по-настоящему бояться.

Я знал, что придется идти в этот чёртов ночной лес. Другого способа пройти через страх попросту не существовало. Дождавшись ближайшего полнолуния (дабы не выколоть глаза об сухие сосновые ветки), я засветло углубился в лес километров на десять. Даже навигатор не взял. Практика много раз подтверждала, что собственное тело — отличный компас.

Когда лунный свет стал рисовать серебряные пятна на земле между деревьями, я начал обратный путь.

Ночной лес разительно отличается от дневного. В нем испытываешь специфический страх. Нет, я не боялся животных или людей. Они из разряда известного, понятного, предсказуемого. Непознанное — вот что заставляет напрягаться каждую мышцу, каждый нерв.

Ветра не было. Шорох, сломанная ветка или птичий крик заставляли тело вздрагивать. Хуже было с бликами и тенями. Здесь воображение не стеснялось в своём адском творчестве. Я готов был поклясться, что несколько раз тропинку метрах в двадцати передо мной пересекали то ли большие собаки, то ли маленькие коровы. Со слуховыми галлюцинациями было проще. Все же мы не привыкли бояться того, что не можем увидеть.

В том лесу я осознал природу своего страха. Я боялся испугаться, боялся самого страха. Ум не верил в духов, приведения и прочий бред. Но тело это допускало. Не было гарантии, что передо мной не вырастет темная фигура с яростно горящими глазами. И это будет не человек.

Я стал думать о своей смерти.

Это были самые трезвые мысли в моей жизни. Они и до этого не раз меня выручали. Помните, в третьей части Властелина Колец идущие в атаку люди кричали «Смерть! Смерть! Смерть!» Бесстрашие рождается тогда, когда мы перестаём цепляться. За что угодно, даже за собственную жизнь.

Подходя к дому, я чувствовал себя почти счастливым.

Были и другие «юбки». Некоторые «снимались» болезненно и долго, некоторые быстро и почти играючи. Многие психологические напряжения не оставляют меня до сих пор. И нет гарантий, что я успею сказать им «гудбай».

Но одно мне хорошо известно. Лишаясь сковывающих его юбок, танцор в отеле не становился голым. Сбросив на пол лишние тряпки, он получал, наконец, возможность станцевать любой танец.

Если у человека и может быть путь к Свободе, то он именно здесь. Освобождаться от ненужного груза, раскрепощая собственное восприятие. Шаг за шагом преодолевать ограничения биологических и социальных программ. Расправлять крылья, которые однажды позволят ему взлететь.

Юрий Демченко

2015

Share Button