web

Возвращаясь из очередной многодневной поездки по Азии, я дал себе слово, что следующее путешествие будет комфортным, гастрономически изысканным и обязательно у моря. В самом деле, сколько можно жить в походных условиях?! В голову лезла старушка-Европа, Италия или Франция, где концентрация хороших поваров на квадратный метр площади самая высокая в мире. Но судьба распорядилась иначе. С поправкой на сезонность был выбран респектабельный отель Хаятт в египетском Шарм эль Шейхе. Дорого, но таскать за собой рюкзак я действительно запарился, поверьте.

Часто передвигающийся путешественник со временем понимает, что в параллельной реальности существуют два разных мира. Один из них можно назвать «реальным», в котором ограниченные в средствах люди вынуждены напрягаться и идти на определенные компромиссы. Здесь больше искренности и мало показного гламура.

Второй мир изолируется от первого металлодетекторами и заборами и представляет собой множество островов, соединенных воздушными трассами и хорошим асфальтом. Здесь вам часто и наигранно улыбаются, но уровень сервиса и комфорт несравненно выше. В этих оазисах ваш высокий статус не только не оспаривается, но и всячески подчеркивается. Не нужно заботиться о карманных ворах – просто оставляйте немного наличных на тумбочке, сколько не жалко.

Обитатели обеих миров редко пересекаются и даже стараются не замечать друг друга. Но кто остановит искателя, по самой своей природе пытающегося засунуть нос туда, где он еще не был?

web

Первые два дня я чувствовал себя богом. Но, вдоволь наплававшись в каждом из шести бассейнов (включая водопады, горки и, конечно, джакузи), попробовав изысканные деликатесы во всех пяти ресторанах (включая блюз-бар со строгим дресс-кодом), я загрустил. Не было драйва, новых эмоций. Даже богатый подводный мир, простиравшийся в какой-нибудь сотне метров от моего номера, быстро наскучил. Оставался единственный и самый надежный выход: обратить внимание на бескрайние просторы за забором отеля.

Еще во время трансфера из аэропорта стало понятно, что о самостоятельном исследовании Синайского полуострова не может быть и речи. Вооруженные пулеметами военные на блокпостах, не самые дружелюбные кочевники среди пустынных гор (гиды уверяли, что они не брезгуют похищениями, наркотрафиком и контрабандой), а главное – отсутствие хорошего сообщения между населенными пунктами, разбросанными по громадной территории. Так что пользоваться в Египте услугами гидов совсем не зазорно.       

«Почти все туристы начинают с посещения бедуинов», сообщил мне один из бойцов туристической индустрии. Бедуины, так бедуины. Нас вывезли в лагерь местных кочевников за несколько десятков километров от Шарм эль Шейха, усадили на верблюдов и пустили животных в медленный галоп. Заплывшие жиром горожане реагировали на этот аттракцион очень бурно. Вы бы видели их лица, когда они слезали с животных! Те, кто переставал тереть мягкие места, пытались исподтишка фотографировать закутанных в покрывала, слегка диковатых местных женщин. Затем гиды пригласили нас на традиционный бедуинский ужин без бедуинов, напомнивший, скорее, американский пикник.

для web

Было что-то притягательное в окружающем ландшафте. Пустыня и горы слились здесь воедино, наполнив пейзаж безжизненным величием. Захотелось прогуляться на ближайшую вершину, и я, пренебрегая предостережениями гидов, оторвался от шумной толпы.

Солнце клонилось к закату, и на широкую песчаную долину стали наползать остроконечные тени. Устойчивый легкий ветер прогонял дневную жару. Фотографировать не хотелось – хотелось смотреть, впитывать в себя густые желто-коричневые краски. Мелкие камешки скатывались под моими ногами вниз, а я, наоборот, с каждым шагом приближался к вершине.

И вот перехватывающий дыхание пейзаж распростерся прямо перед моими ногами. В последних лучах заходящего солнца до самого горизонта виднелись выветренные скалы и остроконечные пики самых причудливых форм. Еще нигде я не видел такого необычного ландшафта – очевидно, его просто больше нет нигде на Земле. Вместе с эстетическим восхищением он навевал легкую тоску, подчеркиваемую красным светом умирающего солнца. Где-то внизу сигналила машина. Очевидно, мне. Спускаясь, я знал, что дух Синая стал для меня более доступным.

На следующий день была поездка в морской парк Рас Мохамед. Проплывая в полусотне метров от берега, гид без особого энтузиазма обратила наше внимание на ничем не примечательные кусты, которые росли в линии прибоя. Оказалось, что это последние мангровые заросли на египетском побережье Красного моря. Ради их сохранения и был создан национальный парк. Но, подозреваю, что это только часть правды. На окраине парка туристов каждое утро ожидают десятки белоснежных катеров, а затем, вооружив ластами, масками и другим дайверским снаряжением, вывозят в море. Нельзя сказать, что разнообразие подводного мира парка Рас Мохамед особо поражает воображение. Оно там такое же, как и возле любого прибрежного отель Шарм эль Шейха. Богатое, восхитительное.

Вы еще не видели знаменитые пирамиды в Гизе? От Шарма не близко, но стоит съездить. Хотя бы для того, чтобы больше не хотелось. Не спорю, египетские пирамиды – одна из самых значительных памятников в человеческой истории. Но людей там не меньше, чем на вокзале Виктории в Бомбее. Передвигаться, особенно в районе Сфинкса, приходится маленькими шажками. И то туда, куда несет вас толпа. После бессонной ночи в автобусе, доставившем вас из Шарма в Каир, это почти подвиг.

Возле пирамид лучше оказаться утром, на самом рассвете, перед тем, как сюда начнут свозить в больших автобусах толпы туристов. Но для этого нужно провести ночь в Каире. В душном, тесном, вечно шумном Каире. Место на любителя, но раз в жизни можно.

Да, чуть не забыл. В центре египетской столицы находится Национальный музей, набитый древними артефактами. Пройдясь по его длинным, темным коридорам, вы поймете, что древние египтяне мумифицировали все. Все живое. Собак, коров, людей… Помню, как меня поразил гигантский, выловленный в Ниле несколько тысяч лет назад лещ. Хорошо знакомая каждому рыболову рыба отлично сохранилась и была… около полутора метра длиной! Точнее, есть. Этот экспонат выставлен возле забальзамированной коровы. Мимо не пройдёте. Мумифицированных кошек вообще море. Сами работники музея, вне всякого сомнения, давно потеряли им счет. Надеюсь, древние жрецы дожидались, пока эти священные животные умрут своей смертью, и только потом обматывали их бинтами.

Как приятно было выйти на улицу из этого коллективного мавзолея! Но я увлекся. Каир, это не Синай, а уже Африка. Поспешим обратно через Суэцкий канал, разделяющий два великих континента.

Самая эмоционально насыщенная экскурсия состоялась через день после приезда из Каира. Точнее, восхождение – на Гору Моисея.

Снова автобус и долгая, многочасовая поездка на север. Борясь со сном, я с восхищением рассматривал скалистую пустыню, залитую холодным светом полной луны. Пейзаж за окном был настолько необычным, а серебряное сияние настолько интенсивным, что я, казалось, стал понимать чувства Нила Армстронга – первого землянина, прошедшегося по Луне.

Но вот асфальт стал значительно лучше, а дорога прямой и ярко освещённой. Мы подъезжали к Горе.

«Как же холодно!», подумал я, вдыхая сухой, свежий воздух. В моем рюкзаке лежал толстый  кашмирский свитер, но этого было мало. Как бы пригодились сейчас теплые штаны! Зато сон как рукой сняло. Я знал, что нужно двигаться, чтобы хоть немного согреться.

Какой-то водитель какого-то автобуса указал мне направление. Я быстро вышел на широкую тропу, по обе стороны которой то тут, то там сидели бедуины, предлагая туристам своих сонных верблюдов. До рассвета оставалось несколько самых тяжелых часов. Легкий горный ветер был обжигающе холодным. Идеально круглая луна висела над высокой вершиной, которая, очевидно, была конечной точкой маршрута.

Тропа сужалась и становилась все более многолюдной. Среди туристов было много преисполненных сакрального благоговения молчаливых паломников. Некоторые, наоборот, громко разговаривали. Встречались туристы, соблазнившиеся возможностью преодолеть маршрут на верблюде, но таких было мало. Люди резных национальностей и рас разговаривали на разных языках, поднимаясь на вершину одной из сотен гор в далекой Синайской пустыне. Ими двигала сила одного из самых значительных мифов в истории человечества. Мифа о жертвенности и ниспосланном прозрении, мифа, питающего и вдохновляющего всякое религиозное сознание.

Я опять посмотрел на вершину, до которой было еще очень далеко. Что-то было не так. Луна! От идеального, яркого круга кто-то, казалось, откусил треть или четверть. Не будучи знатоком в астрономии, я всё же понял, что на спутник Земли наплывает другое, невидимое небесное тело. Луна становилась все тоньше, пока не остался тоненький серпик. Затем исчез и он. Невидимое небесное тело полностью закрыло Луну, оставив холодное серебряное сияние по краям чёрного круга. Поднимавшиеся рядом люди начали останавливаться и задирать головы. Кто в мистическом трепете, кто с любопытством. Полное лунное затмение – вещь довольно редкая сама по себе, а увидеть его во время подъема на святую гору – более чем символическое совпадение. Или знак, как хотите.

Луна начала сиять снова, и я, борясь с предрассветным холодом, продолжил движение. Тропа становилась все уже, а движение на ней все интенсивнее. Вот и ехавшие на верблюдах туристы вынуждены продолжить путь пешком: гигантская каменная арка на пути оказывалась слишком узкой для животных.

Через какое-то время тропа вывела меня на широкую, ровную площадку, на которой приютился большой бедуинский шатер. Судя по надписи, там можно было выпись чего-то горячего. Слева вверх вели крутые ступени, что указывало на близость к вершине. Луна висела низко и уже не светила так ярко. Немногочисленные звезды погасли почти полностью. Холод досаждал все сильнее, и я предпочел зайти в шатер.

Внутри было полно народа. Люди сидели и стояли почти в полном молчании, сжимая в руках грязные, но горячие стаканы с кофе. Слева от входа лежала стопка засаленных, вонючих одеял, и я, превозмогая брезгливость, накинул одно из них себе на плечи. Теплее не стало, одеяло оказалось холодным. Поняв, что и здесь не удастся согреться, я вышел из шатра и направился к вершине.

На каменной площадке толпились люди. Не думаю, что они, подобно старине Моисею ждали божественного откровения. Они ждали Солнца – нашего великого светила, которое согреет их своими утренними лучами. Я смотрел на толпу дрожащих от холода, почти впавших в анабиоз людей, и сам дрожал вместе с ними.

Светало. Оглядываясь на 180 градусов по сторонам, я поражался суровой, библейской красоте окружавшей меня пустыни. Как причудливо и эстетично выветрились простиравшиеся передо мной горы! Чем светлее становилось, тем больше было мое удивление. Разве такое возможно?! Вряд ли Моисей так же восхищался окружающим пейзажем – он, судя по всему, искал совсем другие ответы. Но сила данного места воздействует на современного человека не менее ярко, чем тогда, на заре нашей Истории. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

И вот долгожданный свет звезды по имени Солнце озарил окружающую пустыню. Радость, восторг, вздох облегчения. Вышедшие из оцепенения туристы принялись клацать затворами фотоаппаратов. Я тоже снял несколько кадров, после чего отошел от толпы и уселся на скальный выступ. Интересно, жил ли ветхозаветный Моисей на самом деле? Забирался ли на эту гору? Если да, то каким же одиноким он себя, должно быть, чувствовал здесь, в этой каменной безбрежности! Сейчас, тысячелетия спустя, нас постоянно окружают люди, и эта стадность дает нам ложное чувство контроля и безопасности. Но Моисей, согласно мифу, был на Горе совсем один. На кого еще, кроме Бога, он мог положиться в поисках нужных ответов?

web

Я встал с еще холодного камня и начал спуск. Окружающие горы разительно отличались от того, что было видно ночью в лунном свете. Я мог бы поклясться, что никогда не поднимался по этой тропе, если бы не знакомые надписи на каменных указателях. Солнце пригревало все сильнее, усталость начала накатывать с новой силой. Приходилось прикладывать усилие, чтобы не поставить ногу в ямку или на сыпучие камни.

После рассвета поток паломников на вершину не прекратился. Сейчас это были в основном православные матушки в белых платочках, передвигающиеся большими группами и святые отцы в гордом одиночестве. Встретился очень колоритный батюшка верхом на верблюде, которого вел под узцы скромный бедуин. Представьте высоченного худого мужчину в черной рясе с длинной, черной как смоль бородой, в черной шапочке (как она там у священников называется?) и не менее черных очках, гордо восседающего на сером животном. Прямо Иисус из Назарета, въезжающий на осле в Иерусалим!

Чем дольше я спускался с горы, тем отчетливей становилась цитадель в долине. Ночью я прошел мимо, не обратив на нее внимания. Крепость могла быть только монастырем святой Екатерины – оазисом православия среди исламского мира. Оазисом в прямом и переносном смысле слова. Колодец и неприступные стены столетиями помогали монахам выживать во враждебном окружении.

У главных (и единственных) ворот храма расположились спустившиеся с горы Моисея туристы. Пришлось ждать еще часа полтора, пока пожилая, сгорбленная монашка не отворила ворота. Окинув строгим взглядом толпившихся у входа людей, она показала пальцем на нескольких мужчин и женщин с обнаженными коленями. Я был в их числе. Было ясно, что войти внутрь в таком виде нам не удастся ни под каким предлогом. Я готов был уйти, но старуха вынесла несколько черных юбок и бросила их перед нами на землю. Пришлось одеть. Выглядели мы в этих юбках не по-христиански глупо. А что делать? Со своими шортами в чужой монастырь, как известно, не ходят. За аренду юбок, кстати, тоже пришлось заплатить.

В самом монастыре для меня не оказалось ничего интересного, хоть многие ревнители православия со мной не согласятся. Да и особой благодати, на мой взгляд, не ощущалось. Возможно, сказывалась усталость. Захотелось поскорее убраться из пропитанного ветхостью пространства. Я разыскал стоявший на стоянке знакомый автобус, но сонный водитель сообщил, что народ подтянется в лучшем случае часа через два. Тогда и поедем.

Выхода не было. Пришлось дефилировать среди лотков с однообразными поделками для не требовательных туристов, безуспешно борясь со сном и возникшим вследствие сонливости раздражением. Очутившись в автобусе, я заснул, едва прикоснувшись к спинке сиденья. И ни постоянно петляющая дорога, ни трясучка по плохому асфальту меня уже не беспокоили.

Длительные переезды по пустыне были очень утомительны. Организм настойчиво требовал нескольких дней комфортного отдыха в отеле, но почти сразу после приезда с горы Моисея подвернулась редкая возможность попасть в иорданскую Петру. Сейчас или никогда. Пришлось лететь. Именно лететь, через море, почти над израильской Хайфой. Даже роуминг включился. Дальше небольшой иорданский аэропорт – и снова автобусный марш-бросок.

Петра – замечательное место. Его однозначно стоит увидеть. Оно настолько отличается от всего синайского, что достойно отдельного рассказа. К тому же, в тот день Петру осматривал принц Чарльз с Камилой. Четверо подтянутых охранников, а внутри двадцатиметрового периметра – маленький человек в строгом английском костюме. У меня был похожий в младшей школе: рукава почти скрывали кисти рук, а штанины едва не волочились по земле. Забавное зрелище. Со спины принц напоминал поступившего в университет подростка. И только седая женщина рядом давала понять, что пара не молодая. Удивляло, что в этой потенциально опасной для европейской знаменитости стране никто ничего не оцеплял и не перекрывал. Правда, подойти к принцу Уэльскому у меня бы вряд ли получилось. Охранники казались очень бдительными. Фотографировать знаменитость у меня не было никакого желания.

Рядом шла женщина, прилетевшая со мной в туристической группе. «Какой-то чиновник», сказала она, указывая на принца с охраной. «Принц Чарльз», не задумываясь ответил я. Она тут же достала фотоаппарат и принялась снимать его длиннофокусным объективом. Во время перелета обратно она возбужденно передвигалась по самолету, показывая изображение принца даже тем, кого это не очень интересовало.

Сойдя с трапа в уже знакомом аэропорту Шарм эль Шейха, я понял, что полученных за последние дни впечатлений более чем достаточно. Физическая усталость была поверхностью айсберга. В конце концов, несколько дней отдыха для полного восстановления сил было бы более чем достаточно. Причина была в постоянной, интенсивной работе внимания. Как во время сессии или около того. В отеле, узнав, что запланированная экскурсия в Луксор отменилась, я испытал большое облегчение.

У меня была еще почти неделя для отдыха в атмосфере тотального комфорта. И знаете, после экскурсионного галопа вода в бассейнах стала казаться мягче, а устрицы в ресторанах вкуснее. В одном из заведений каждый вечер выступали танцоры и танцовщицы. Танора – традиционный танец египетских мужчин, во время которого они, постоянно кружась, раскручивают гигантские разноцветные юбки. Динамика этого танца зажигательна, а музыка сводит с ума. Белли данс после таноры показался мне чем-то тускловато-слащавым.

Уезжая, я осознавал, что от моих египетских стереотипов не осталось камня на камне. Незаметно, они скатились вниз по склону, оставив после себя палящее солнце и жаркий ветер, вечно дующий над горной пустыней Синайского полуострова.

Юрий Демченко

Share Button